Первый казачий строевой устав
02 мая 1838 года Николай I Указом «О
составе и построении казачьих полков» утвердил Правила для состава и построения
казачьих полков, которые стали первым строевым уставом в казачьих
войсках.
До этого времени казачьи войска, за
исключением гвардейских частей, к которым применялись общие кавалерийские
правила, совсем не имели строевого устава, руководствуясь в бою выработанными
обычаем и боевыми традициями приемами. Наиболее употребляемыми были «вентерь»,
то есть засада, и «лава» — атака рассыпным строем. «Лава не есть строй, но
национальная казачья тактика». Регулярные полки имели развёрнутый строй, как
первоначальное построение, и строй для атаки, колонны манёвренные и походные,
сомкнутые и разомкнутые, справа и слева, наконец, рассыпной строй, управлялись
строго определёнными командами и целой массой сигналов. Казаки же не имели
никакого строя. «В бою полковой командир указывал только цель боя, предоставляя
средства самим казакам».
«Полк становился кучей или кучами
посотенно, в зависимости от приказания командира полка. Было много места по
фронту — куча уподоблялась развёрнутому строю, мало — колонне. Каждый казак
искал своего урядника-одностаничника и пристраивался к нему, а урядник имел в
виду своего хорунжего или сотника и все следили за сотенным командиром и
станичным или полковым знаменем».
«Полк слушал речь своего командира,
сбившись в кучу, потом, вдохновлённый словами своего начальника, он быстро
развертывался и кидался длинной развернутой линией с охватом флангов в атаку,
или по приказанию развертывали лаву и начинали свои бесконечные маневрирования.
В чем состояли эти маневрирования? Одни представляют себе, что это было
некоторое подобие современной атаки рассыпным строем, другие думали, что это
был полный хаос, где всякий делал, что хотел — один стрелял, другой рубил,
третий колол и никто никого не слушал, наконец, третьи воображали себе нечто
магически стройное, целое и громадное по фронту… Лава была разнообразна, но она
не имела характера своеволия и безначалия; лава была стройна, но далеко не
имела вида рассыпной атаки.
Казачья лава
Разъехавшиеся на протяжение до двух верст, казаки не могли слышать команды своего командира полка, да и сотенные были далеки. Установить порядок повторения команд всеми офицерами подняло бы такой «галдеж» в строю, при котором трудно было бы лаве появляться и пропадать, «как сон». Управление было немое. Казаки непрестанно следили за своими офицерами, как рой за маткой, и все повороты, перемена аллюра, самая атака происходила по немому знаку шашкой, рукой или движениями лошади. Понимание каждым казаком цели маневрирования, страстное желание поразить возможно большее количество неприятеля, вот что давало смысл движениям в лаве, а внимание к командиру полка придавало этим движениям и стройность, и единовременность. Пускай, например, лава заняла своим фронтом протяжение в две версты, в которые входят небольшой, но топкий ручей и маленький овраг; цель маневрирования «заманить» неприятеля на стоящую в четырех верстах и прикрытую скатом, поросшим мелким кустарником, пехоту и артиллерию. Лава наступает шагом. Дойдя до ручейка, все всадники, которым придется через него переходить, по знаку своего начальника «падают» с лошадей, которых отдают одному, двум, становящимся скрыто сзади; затем примащиваются со своими ружьями сзади ручья и ждут. Соседи, пройдя ручей, сейчас же затягивают его место и лава продолжает свое движение. Дойдя до овражка, шагов за триста или даже менее до него, часть казаков останавливается и смыкается в кучу, наподобие развернутого строя. После этого лава становится жиже, но протяжение ее остается то же. Теперь начинается решительное и задорное наступление. Если неприятельская конница хладнокровна, ей стреляют с коня чуть не в упор, наскакивают на нее на расстояние пистолетного выстрела, но лишь только она вышлет один, два взвода для отогнания дерзких всадников, лава подается назад, фланговые взводы